Прозревший
Один натянул маску. Другой виновато заговорил:
— Вы, может, думаете, я заразный?
Первый шарахнулся от второго. А второй бежал по пятам и объяснял:
— Я переболел. В легкой форме. Не инфицирован. Я не носитель. Я сделал тест, у меня антитела.
Первый подумал: «Совсем недавно мы относились подозрительно (да и теперь отчасти относимся) ко всему миру, считали его прокаженным, растленным, разлагающим, несущим угрозу. Нашему общественному строю, традициям, устоям… Каждому из нас».
Закон сообщающихся сосудов
В позднесоветские, почти вегетарианские времена мир был шокирован: наши ракеты сбили заблудившийся южнокорейский «Боинг» с немилитаристскими пассажирами на борту. Западные гуманисты охали: как такое возможно?! Не учитывали особенностей тоталитарной психологии — искривленной, исковерканной представлением о том, что вокруг только враги и агрессоры, мечтающие напасть, застать врасплох, захватить вольнолюбивую отчизну.
Граждан воспитывали и закаляли на одну суровую колодку, унифицированно отучали думать и приучали не думать о неисполнимости коммунистических чаяний и о последствиях творимого в ажиотажной устремленности к мифической цели — построению заведомо невозможного благодатного общества. Неимоверные усилия, прилагаемые для достижения миража, отнимали силы, средства и людские жизни.
Сейчас расхлебываем, впрочем, вместе со всем остальным человечеством, ибо закон сообщающихся сосудов верен не только для лабораторных условий, но и для политических и экономических обстоятельств и гласит: если какая-либо каста имеет высокие достижения, они будут нивелированы, размыты, сметены притоком неблагополучия из менее успешных слоев и менее развитых регионов (чему мы свидетели: беженцы, террористы, гастарбайтеры упраздняют и рассеивают прелести буржуазного земного рая). На памяти — пример Октябрьской революции, после которой не можем до сих пор очнуться.
Ну а южнокорейский «Боинг» слишком высоко залетел сравнительно с нашим тогдашним уровнем понимания международной обстановки.
Официанты, туризм, прочие беды
Досадуем на свой родной неуклюжий гостиничный и ресторанный сервис, гадаем: откуда медвежьи услуги и вопиющее неумение улыбнуться в предназначенных для вежливого обслуживания учреждениях?
А где взять любезность, если работать в гуттаперчевую сферу приходят не потомки дворян (с честью зарекомендовавших себя после бегства из России в качестве парижских и лондонских таксистов), а представители семей, в недрах и генах которых нет элементарной вежливости, грамотности, культуры?..
Итальянцам, австрийцам, хорватам легче, они вырастают в условиях домашнего естественного (и наследственного) уважения и угождения друг другу, среди генетически уравновешенных уличных соседей: в маленьких государствах перебаламучивающие катаклизмы устаканиваются быстрее, а затяжных кровавых революционных бурь — таких, как в России, — вовсе не было. Раны социальных конфликтов снивелировались, изгладились, поголовного выкашивания классово чуждых слоев населения не произошло, мстительной подозрительности навек не возникло, архитектурные шедевры сберегаются, монастыри в склады гвоздей не превращены.
У нас в каждом с малолетства клокочет, бурлит (усугубленное пандемией) неприятие любого встречного.
Побродите вдоль «золотой мили» на Остоженке — поразит не только безвкусица страшенных домищ, понастроенных для элиты (с лондонскими средней богатости кварталами не сравнить). Ощутите дух надменного пренебрежения к нерезидентам.
Ритуальный карнавал
Отрыжкой накопившихся людских противоречий разлился по миру зловещий карнавал: взрослые и дети — в масках. Перчатках. Противогазах. Скафандрах. Средства индивидуальной защиты угромадниваются, становятся объемнее, широкоохватнее, ужасают ритуальной маскарадностью и приобретают все более устрашающие размахи и габариты. Вакханалия набирает силу…
Зато на фоне коронавируса отступили досужие разговоры о нитратах, холестериновых бляшках и прочих привычных жупелах пропагандистской медицины. Если дальше так пойдет, забудем о твороге из пальмового масла и канцерогенных добавках в торты.
Сужение дискуссионного пространства — бесспорное завоевание коронавирусной эпохи.
Но будоражащие встряски продолжают канителить и лихорадить население: то электризует слух о поголовной обязательной вакцинации, то вгоняет в недоумение половинчатое решение о запрете непривитым посещать кафе и рестораны, то шокируют блокировки социальных карт, то избирательные отмены этих блокировок. Не мелочась, надо бы запретить тем, которые без QR-кода, походы в общественные туалеты. Благодаря этой превентивной мере жизнь воспрянет. Разве не так?
Кстати, почему некоторые распоясавшиеся антисоциальные элементы вообще шатаются по ресторанам и магазинам, пешеходной зебре и тротуарам, не предъявляя паспорт? Этим вопросом следует озаботиться компетентным органам.
Надо обязать граждан, идущих навстречу друг другу, издали кричать: «Не приближайся! Соблюдай дистанцию!». А тех, которые не подчинятся инициативе, наказывать рублем.
Из скольких зол выбирать?
Он удачно занял место возле окна, вторая половина сиденья осталась свободна. Если бы не боялся вызвать негодование и навлечь недовольство — наплевал бы на приличия и разлегся бы на оккупированном общественном диванчике во весь рост. Задача — не подпустить никого.
Косился на толпившихся в проходе пассажиров, опасаясь: токсичны все, абсолютно все, только бы никто не примостился рядом!
Только бы не плюхнулся рядом тот, в кургузой рабочей спецовке и, естественно, без маски. Разгильдяй! Не сознает: правила необходимо блюсти! Двойная угроза от такого! Небось мотается по стройкам или, хуже того, утилизирует мусор; от такого подцепить вирус плевое дело!
Еще один, судя по физиономии потенциально подозрительный гастарбайтер, нависал своим кубическим коробом. Разносчик еды. Средоточие угрозы! И микробов! С такими, как он, доставщиками беда, караул! Создали сеть, концерн, колесят на велосипедах и мопедах, словно рикши по Индии, лезут всюду, общаются с кем попало; при удобном случае впрыгивают в пассажирский транспорт, чтоб не изнашивать свои персональные жалкие средства передвижения. Гортанно перекликаются, подключают телефоны к бесплатной внутриавтобусной электрозарядке. Выгадывают на всем. Только бы этот не присоседился! Только бы не он!
Вошла старуха, явно ненормальная, в тулупе с поднятым воротником. Достала школьную тетрадку, принялась усердно записывать.
Он думал: кто угодно, только бы не она. Кошмар, если полоумная притулится, прижмется вплотную.
Ехали мамаши с детьми. Или дети с нанятыми нянями? Надо было видеть этих родителей или нянь! И мальчики, и девочки с заплетенными косичками, и провожатые уткнулись в смартфоны. И пусть себе утопают в экранах! Дети — главные переносчики!
Прежде, сидя у окна, мог ощущать себя в безопасности — хоть от согбенного пенса с клюкой, хоть от беременной: смотришь в окно (можно так уставиться, что, не отрываясь, проедешь до нужной станции) и в ус не дуешь, да и несподручно, далеко уступать, есть те, кто сидят ближе, с краю, эти каждую остановку трясутся потерять свой комфорт. Вот уж точно на птичьих правах, чуть что — вспархивай, вскакивай, иначе кто-нибудь сделает замечание, пристыдит: «Уступи!».
Раньше смело и свысока поглядывал на тех, кто отваживался посягнуть на его пространство, иногда теснил вторгшегося, намеренно причинял неудобство, выдавливал плечом, чтобы отвалил. Сейчас не прижмешься. Пандемийная обстановка коренным образом изменила ситуацию. Наоборот — отодвигаешься.
Ворочавшийся за его спиной и дышавший в затылок тип (и ведь респектабельно одет — видимо, руководитель) рассказывал в мобильник:
— Не пришла на службу. Говорит, ОРВИ. — И похохатывал: — В реанимации коек не хватает, а на кладбище могилы пока имеются.
В обнимку ворковала влюбленная пара — студентики. Другого места для обжимания не нашли. Молодежь — рискованная категория. Тусуются на лекциях и в кафе.
На мгновенье озадачило: почему никто не претендует на вакантный пятачок рядом с ним? Может, сам выглядит не лучшим образом? Представляется переносчиком, распространителем?
И тут подступили:
— А почему вы в каске и в собачьем наморднике? И с кобурой? Вы кусаетесь? Стреляете? Страшно с вами поблизости!
Он вскочил и пролаял:
— Гав! Гав!
И подумал: бежать, бежать, пока не сорвали шлем, не разоблачили, не пронюхали, что кобура пустая, спрыгнуть прочь из рассадника, где выбираешь не из двух, а из десятков зол…
