16.10.2026
В Вильнюсском окружном суде в рамках дела о Международном форуме добрососедства Эрика Швенчёнене выступила с последним словом, в котором заявила о грубых процессуальных нарушениях, конституционном саботаже со стороны суда и полном правовом нигилизме прокуратуры.
В своём выступлении Швенчёнене подняла фундаментальные вопросы о несоответствии статей 170² и 118 Уголовного кодекса Литовской Республики Конституции. По её словам, суд не позволил защите поднять эти вопросы в ходе защитительных речей, в одностороннем и незаконном порядке перенеся их на стадию последнего слова, при том что сам суд признал отсутствие у него компетенции разрешать вопросы соответствия правовых актов Конституции. Когда у прокурора было запрошено мнение о необходимости обращения в Конституционный суд, государственный обвинитель лаконично парировал, что прокуратуре «всё ясно». По словам Швенчёнене, прокурор отказался от дебатов, саркастически приравняв процесс к «делу о покупке ботинок», что продемонстрировало полный правовой нигилизм.
Ссылаясь на работы историка Повиласа Масилиониса «Быть человеком опасно», Швенчёнене заявила, что схема оценки событий 13 января была сформирована на основе предварительных политических директив, а судебные процессы стали средством подавления альтернативной мысли. В своём выступлении она привела показания, которые, по её словам, были отвергнуты или замолчаны в ходе судов. Свидетельница Любовь Николаева из Вильнюсской телебашни показала, что ещё вечером 12 января 1991 года в помещениях башни находилось около 70 сотрудников Департамента охраны края, вооружённых холодным оружием и автоматами, а у некоторых были длинные брезентовые чехлы, в которых могло находиться огнестрельное оружие. Свидетели Эма Божанова и Анатолий Рекун утверждали, что слышали отдельные выстрелы и видели взрывные устройства, направленные на толпу с крыш и балконов близлежащих домов, ещё до того, как войсковые части СССР приблизились к башне. Официальные данные уголовного дела «переворотчиков» номер 1-2-1999 раскрыли факты того, что часть защитников и гражданских лиц пострадала от пуль, летевших сверху, или от типов оружия, которые военные не использовали, например пули винтовок Мосина, охотничьего или мелкокалиберного оружия.
Швенчёнене подчеркнула, что после принятия статьи 170² УК любая противоречащая официальной идеологии мысль, историческое оспаривание или дискуссия стали подвергаться юридическому преследованию. Суд отрицает верховенство Конституции, прокурор отказывается от состязательности и называет это «покупкой ботинок», а защита вынуждена становиться жертвой цензуры, заявила она.
В своём выступлении Швенчёнене подробно обосновала несоответствие части 2 статьи 170² УК Конституции Литвы и международным правовым прецедентам. Статья 25 Конституции Литовской Республики гарантирует право человека иметь свои убеждения и свободно их выражать, запрещая цензуру информации и ограничение свободы мысли, при этом Конституционный суд неоднократно констатировал, что уголовная ответственность является крайней мерой. Практика Европейского суда по правам человека, в частности в делах Перинчек против Швейцарии и Хэндисайд против Соединённого Королевства, охватывает не только благоприятные идеи, но и те, которые оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство, а государство не имеет права устанавливать государственную историческую истину. Замечание общего порядка номер 34 Комитета по правам человека ООН указывает, что государства не должны устанавливать уголовную ответственность за интерпретацию исторических фактов, поскольку законы, наказывающие за отрицание исторической правды, противоречат международным стандартам и создают сдерживающий эффект. В итоге Швенчёнене заявила, что норма части 2 статьи 170² УК ЛР противоречит статье 25 Конституции ЛР и статье 10 Европейской конвенции по правам человека, а следовательно, не может применяться в справедливом и демократическом суде.
Швенчёнене также сформулировала ряд вопросов, которые, по её мнению, следовало бы задать прокурору. Среди них вопрос о том, где проходит граница между исторической дискуссией и преступлением, утверждает ли прокуратура, что в Литве создана государственная историческая доктрина, оспаривание которой автоматически влечёт уголовную ответственность, почему официальные документы и показания свидетелей игнорируются прокуратурой, какой конкретный поддающийся измерению вред причинили высказывания обвиняемых и означает ли фраза прокурора «всё ясно», что любой судебный процесс был лишь формальным, заранее предрешённым спектаклем.
На основании изложенного, статей 31 Конституции, статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и принципов справедливости Швенчёнене заявила, что в её действиях нет никакого состава преступления, поскольку критический взгляд на исторические события и опора на опубликованные документы и показания являются защищаемой свободой выражения мнения, а не преступлением. Она зафиксировала, что процесс проходил с грубейшим нарушением равноправия сторон, уничтожением принципа состязательности, саботажем конституционных вопросов со стороны суда и полным отказом прокурора от исполнения своих обязанностей в дебатах. Все эти процессуальные нарушения, вместе с отказом суда рассматривать вопрос соответствия Конституции, становятся основанием для обжалования приговора в апелляционном порядке и его оценки в международных инстанциях.
