Власть должна говорить правду
Мичико Какутани, автор бестселлера 2018 года «Смерть истины»: «Приблизилось признание того, что госучреждения должны быть укомплектованы экспертами — а не политическими лоялистами), что решения должны приниматься в рамках обоснованного политического процесса и основываться на доказательствах науки, исторического и геополитического знания…
Нам нужно помнить, что общественное доверие имеет решающее значение для управления, и это доверие зависит от того, говорят власти правду или нет.
Как писал историк Джон Барри в своей книге 2004 года «Великий грипп» — мучительной хронике пандемии «испанки» 1918 года, унесшей жизни примерно 50 миллионов человек во всем мире, — главный урок этой катастрофы заключается в том, что «власть имущие должны сохранять общественное доверие» и «способ сделать это — ничего не искажать, ничего не изображать с лучшей стороны, никем не пытаться манипулировать».
Ожидайте политического восстания
Кэти О’Нил, автор книги «Оружие разрушения математики: как большие данные увеличивают неравенство и угрожают демократии»: «Последствия коронавируса, вероятно, будут включать в себя новую революцию. Как только чрезвычайная ситуация с пандемией закончится, мы с особой силой увидим, в какой степени высока забота о богатых и насколько унижены бедные. Это несоответствие, вероятно, будет иметь радикальные последствия».
Разрыв неравенства вырастет
Теда Скочпол, профессор госуправления и социологии в Гарварде: «Обсуждения неравенства сосредотачиваются на разрыве между 99% бедных и 1% самых богатых. Но есть и другой разрыв.
Самая богатая пятая часть американцев за последние десятилетия получила больший прирост доходов, чем те, кто находится ниже. Они чаще живут в семейных, высокообразованных парах. У них частные дома, где можно работать удаленно, где у детей есть свои комнаты, и они не так мешают работе на дому. В условиях этого кризиса большинство из них будет получать стабильный доход и пользоваться безопасной доставкой.
Остальным 80% американцев не хватает финансовой поддержки. Многие столкнутся с потерей работы и проблемами в семье. Скорее всего, это родители-одиночки или семьи, где зарабатывает только один родитель. У них меньше возможностей работать из дома, скорее всего, они заняты в сфере обслуживания или доставки, на работах, там, где большая опасности контакта с коронавирусом. Их дети не смогут получить нормальное образование дома, потому что родители не смогут их обучать и следить за ними, или у них вообще нет доступа к высокоскоростному Интернету».
«Боязнь рукопожатий останется»
Дебора Таннен, профессор лингвистики в университете Джорджтауна: «После терактов 11 сентября 2001 года американцы обнаружили, что они уязвимы перед катастрофами, которые, как считалось, случаются только в далеких странах. Финансовый кризис 2008 года показал: мы так же можем страдать от бедствий, подобных экономическому кризису времен Великой Депрессии. А теперь это относится и к призраку пандемии «испанки» 1918 года.
Теперь мы знаем, что прикасаться к вещам, быть рядом с другими людьми и дышать воздухом в замкнутом пространстве — рискованно. С какой скоростью осознание этого будет уходить на второй план – зависит от личных качеств разных людей, но оно никогда исчезнет полностью для тех, кто пережил этот год. Кое-что может плотно войти в привычку: шараханье от рукопожатия или боязнь трогать лицо и бесконечное мытье рук.
Вместо того чтобы спрашивать: «Есть ли причина делать это онлайн?» мы теперь будем интересоваться: «Есть веский повод сделать это лично?».
К сожалению, те, у кого нет легкого доступа к быстрому интернету, окажутся в еще более неблагоприятном положении. Парадокс онлайн-общения усилится: оно увеличивает дистанцию между людьми, но и открывает больше возможностей, ведь мы все чаще общаемся с теми, кто от нас далеко».
Новые герои
Марк Лоуренс Шрад, политолог, автор книги «Алкоголь: мировая история запретов»: «Америка давно приравняла патриотизм к военной силе. Но вы не можете стрелять в вирус. Те, кто на переднем крае борьбы с коронавирусом – не призывники, наемники или рядовые; это наши врачи, медсестры, фармацевты, учителя, сиделки, продавцы магазинов, коммунальщики, владельцы малого бизнеса и служащие.
Подобно врачам из Уханя, многие из них оказались обязанными выполнять непостижимые задачи с высоким повышенным риском заражения и смерти, на которые они никогда не подписывались.
Когда все закончится, возможно, мы признаем их самопожертвование истинным патриотизмом, отдадим честь врачам и медсестрам, преклоняя колени и говоря: «Спасибо за службу», как говорим ветеранов войны.
Мы дадим им льготы и корпоративные скидки, поставим памятники и учредим праздники. И, возможно, начнем трактовать патриотизм как сохранение жизни и здоровья нашего общества, а не подрыв чужого. Может быть, демилитаризация американского патриотизма станет одним из положительных последствий всей этой ужасной неразберихи».
Ударная волна
Питер Коулман, профессор психологии Колумбийского университета: «Шок, принесенный пандемией, может сломать 50-летний американский тренд роста противоречий в политике и культуре и помочь нам сплотить нацию. Работает сценарий «общего врага» — коронавируса, когда люди забывают о разногласиях, сталкиваясь с общей внешней угрозой. COVID-19 не различает республиканцев и демократов. Это может дать нам энергию.
Во время 56-дневных нацистских бомбардировок Великобритании кабинет министров Уинстона Черчилля был поражен и воодушевлен, став свидетелем возвышения лучших человеческих качеств — доброты, альтруизма, сострадания и щедрости духа.
Вторая причина – сценарий «политической ударной волны». Исследования показали, что прочные, устойчивые модели отношений часто становятся более восприимчивыми к изменениям после того, как их дестабилизирует серьезный шок.
Исследование 850 длительных межгосударственных конфликтов, произошедших в период с 1816 по 1992 год, показало, что 75% из них закончились в течение 10 лет после серьезного шока.
Социальные потрясения могут завершаться по-разному. Но, учитывая наш нынешний уровень напряженности, этот сценарий предполагает, что сейчас самое время продвигать более конструктивные модели в культуре и политике. Время перемен явно назревает».
Возвращение к серьезности
Том Николс, профессор Военно-Морского колледжа США и автор книги «Смерть экспертизы»: «Америка за несколько лет превратилась в принципиально несерьезную страну. Это выражалось в роскоши, которую нам давал мир, достатке и высоком уровне потребительских технологий. Нам не нужно было думать о вещах, которые когда-то занимали наши умы – ядерная война, нехватка нефти, высокая безработица, стремительно растущие процентные ставки.
Терроризм вновь превратился в некую условную угрозу, ради которой мы посылаем добровольцев из наших Вооруженных сил в дальние уголки пустыни в качестве авангарда Родины. Мы даже возвели звезду реалити-шоу на президентский пост.
Кризис COVID-19 может изменить это двумя способами. Во-первых, он уже заставил людей признать, что опыт имеет значение. Было легко насмехаться над экспертами, пока не наступила пандемия, и тогда люди захотели услышать медицинских специалистов, таких как Энтони Фаучи (главный инфекционист США — «МК»).
Во-вторых, это может вернуть американцев к новой серьезности или, по крайней мере, к идее, что управление – это дело для серьезных людей. Колоссальная неспособность администрации Трампа сохранить здоровье американцев и замедлить вызванный пандемией крах экономики достаточно шокировала народ для того, чтобы начать требовать чего-то от властей, кроме эмоционального удовлетворения».
Лучшая версия себя
Эрик Клиненберг, профессор социологии и директор Института общественных знаний Нью-Йоркского университета: «Сейчас мы видим, как рыночные модели социальной организации терпят катастрофический крах, поскольку корыстное поведение (начиная с Трампа) делает этот кризис гораздо опасней, чем он должен был быть.
Когда это закончится, мы переориентируем нашу политику и сделаем значительные инвестиции в общественные блага – особенно в здравоохранение – и общественные услуги.
Фото: Наталья Мущинкина
Я не думаю, что мы станем менее общительными. Вместо этого мы сможем лучше понять, как связаны наши судьбы. Дешевый гамбургер, который я ем в ресторане, отказывающем своим кассирам и поварам в оплачиваемом отпуске по болезни, делает меня более уязвимым для болезни, как и сосед, который отказывается оставаться дома во время пандемии, потому что государственная школа не научила его критическому мышлению.
Экономика и социальный порядок, который она помогает поддерживать, рухнут, если правительство не гарантирует доход миллионам рабочих, которые потеряют работу в условиях серьезной рецессии или депрессии. Молодые люди не смогут приступить к работе, если правительство не поможет сократить или отменить их студенческий долг.
Пандемия коронавируса вызовет огромную боль и страдания. Но это заставит нас пересмотреть, кто мы и что мы ценим, и, в конечном счете, это поможет нам заново открыть лучшую версию самих себя».
Изменение религий
Эми Салливан, директор по стратегии общего блага: «Мы – Пасхальный народ», — любят говорить многие христиане, подчеркивая торжество надежды и жизни над страхом. Но как «пасхальным людям» праздновать свой самый святой день, если они не могут радоваться вместе в Пасхальное утро? Как евреям праздновать свое избавление от рабства, когда Седер Песах должен проходить в Zoom, а родственникам остается только гадать, забыл ли кузен Джоуи четыре вопроса или просто интернет-соединение замерло? Как мусульманским семьям праздновать Рамадан, если они не могут посещать местные мечети для молитвы Таравих и собираться с близкими, чтобы разговеться?
Все религии сталкивались с проблемой поддержания веры в неблагоприятных условиях войны, диаспоры или преследований, но никогда с подобным не сталкивались все религии одновременно.
Религии во время карантина бросили вызов представлениям о том, что значит «служить» и «общаться». Но это расширило и возможности для тех, у кого нет местной общины, чтобы попробовать воспринимать проповеди издалека. Удаленные практики могут приобрести популярность».
Удаленку обратно не загонишь
Кэтрин Мангу-Уорд, главный редактор журнала Reason: «COVID-19 устранит многие искусственные препятствия на пути к большей части нашей жизни в Интернете.
Конечно, не все может стать виртуальным. Но во многих сферах внедрение действительно полезных онлайн-инструментов замедлилось из-за сильных традиционных игроков, часто работающих в сотрудничестве с чрезмерно осторожными бюрократами…
Сопротивление было сметено необходимостью. Будет практически невозможно загнать этого джинна обратно в бутылку, поскольку многие семьи обнаруживают, что им нравится полное или частичное домашнее обучение или домашние онлайн-задания. Для многих студентов колледжей возвращение в дорогую комнату в общежитии в обезлюдевшем кампусе будет неинтересным, это приведет к массовым изменениям в секторе, который давно созрел для инноваций.
И, хотя не каждую работу можно выполнять удаленно, многие понимают, что разница между необходимостью надевать галстук и ехать на работу в течение часа или эффективно работать из дома всегда заключалась только в возможности загрузить одно или два приложения на компьютер плюс разрешение от начальника».
Гаджеты те же, задачи другие
Шерри Теркл, профессор социальных исследований науки и технологий в Массачусетском технологическом институте: «Возможно, мы сможем иначе использовать время, проведенное с гаджетами. В первые дни социального дистанцирования из-за коронавируса мы видели вдохновляющие примеры. Виртуоз-виолончелист публикует свой ежедневный концерт. Бродвейская дива приглашает исполнителей школьных мюзиклов прислать ей свои выступления… Предприниматели дают время послушать презентации. Инструкторы по йоге проводят бесплатные занятия. Это жизнь у монитора, но иная, нежели сидение в видеоиграх. И это станет мощным наследием COVID-19».
Снова воцарится наука
Соня Траусс, исполнительный директор YIMBY Law: «Истина и ее самый популярный эмиссар, наука, теряли доверие уже более одного поколения. Как сказал Оби-Ван Кеноби в «Возвращении джедая»: «Вы обнаружите, что многие истины, за которые мы цепляемся, во многом зависят от нашей собственной точки зрения».
Нефтегазовая промышленность вела десятилетнюю войну против истины и науки, совсем как торговцы табаком.
Но американцы быстро знакомятся заново с такими научными концепциями, как теория микробов и экспоненциальный рост. В отличие от употребления табака или изменения климата, сомневающиеся в науке смогут сразу увидеть последствия коронавируса. Думаю, что, по крайней мере, в течение следующих 35 лет мы можем ожидать, что общественное уважение к знаниям в области общественного здравоохранения и борьбы с эпидемиями хотя бы частично восстановится».
Виртуальный парламент
Итан Цукерман, доцент кафедры медиаискусства и науки в Массачусетском технологическом институте, директор Центра гражданских медиа: «Коронавирус заставил многие учреждения стать виртуальными. Кому это изменение принесет большую пользу — это Конгрессу США. Сейчас прекрасное время для конгрессменов вернуться в свои регионы и начать процесс виртуального принятия законодательства — навсегда. Так законодатели будут ближе к избирателям и внимательней к местным перспективам и проблемам. Виртуальный Конгресс осложнит жизнь лоббистам — ведь бесконечные вечеринки и приемы они устраивают в Вашингтоне, а не по всей стране».
Нет культуре потребления
Соня Шах – автор книги «Пандемия: отслеживание инфекций от холеры до лихорадки Эбола и не только»: «В лучшем случае травма от пандемии вынудит общество свернуть культуру массового потребления — это разумная цена защиты от будущих эпидемий и климатических катастроф.
Мы десятилетиями утоляли свой ненасытный аппетит, расширяя промышленную экспансию по планете, заставляя дикие виды животных тесниться на оставшихся островках естественной среды обитания в непосредственной близости от нас. Именно это позволило вируса проникать в человеческие тела, вызывая эпидемии».
Вихрь удовольствий
Мэри Фрэнсис Берри, профессор истории в Университете Пенсильвании: «После катастрофической «испанки» 1918-19 годов и окончания Первой мировой американцы окунулись в вихрь развлечений, чему способствовали автомобили и радио. Молодые женщины, получившие право голоса в соответствии с 19-й поправкой, стригли волосы, посещали кафе-бары и танцевали чарльстон.
Экономика быстро восстановилась и процветала около 10 лет, пока нерациональные инвестиции не ввергли Соединенные Штаты и весь мир в Великую депрессию. Вероятно, учитывая поведение в прошлом, когда эта пандемия закончится, люди ответят тем же чувством облегчения и поиском общности, избавления от стресса и удовольствия».
